Это были времена, когда милицию, как преступников на этапе, контролировали два учреждения: «отделы админорганов» компартийного аппарата и зловещее КГБ. Роль моськи, с лаем бегающей вокруг, была отведена Прокуратуре СССР. И не дай Бог тебе, честному или глупому менту, сделать шаг влево или вправо. Конвой стрелял без предупреждения. И не мазал!
Это были времена, когда за политические анекдоты давали до пяти лет лагерей, а вести дневники было еще опаснее. Киевский журналист Валерий Марченко погиб в темнице как раз из-за заметок, которых и не собирался публиковать. Поэтому нормальные люди полагались на память. Сейчас, когда со времени описанных мною событий прошло двадцать пять, а то и тридцать лет, кое-что может показаться нереальным, надуманным или приукрашенным. Не знаю… Возможно! Я над этим не задумывался. Я брал в руки старую кофейную мельницу со сломанной ручкой и опять слышал иронические интонации моего друга Алексея Сироты, который морщился, преодолевая сопротивление куцего куска металла, и говорил:
– Какой ты сваришь кофе – зависит от того, как ты смелешь зёрна.
Исчезнувший поезд
Говорят, рецепт так называемого, мраморного, кофе состоит в том, что сливки не выплескивают в чашку, а осторожно выдавливают из кондитерского шприца, опущенного в посуду на самое дно. Фигня собачья! У меня лично эти слова «мрамор» или «мраморный» вызывают единственную ассоциацию: заплеванное, переполненное пассажирами и карманными воришками киевское метро.
1
От автора: Я уже вспоминал как-то, что мои встречи с Алексеем Сиротой были преимущественно спонтанными. Судьба так расставила нас обоих на своей шахматной доске, что работали мы неподалеку друг от друга – он на Богдана, а я на Крещатике.