Оба любили кофе, а две или три точки на весь Киев, где этот кофе все-таки варили, а не испоганивали, опять-таки, пристроились вокруг центральной магистрали. Второй этаж диетического гастронома, подземный переход на тогдашней площади Октябрьской революции, закуток в «Кулинарии», да еще кафе при гостинице «Днепр». Вот и все места, где киевские кофеманы могли получить свое маленькое удовольствие. Что поделать! Киев семидесятых в этом отношении позорно уступал Ужгороду, где кофе, настоящий кофе – «экспресс»! – варили и подавали чуть ли не на каждом шагу. Правда, не в фарфоровых или керамических чашках, а в обыкновенных стеклянных граненых стаканах. Поскольку приличную посуду тырили польские туристы и заезжие из России. Однако кофе в граненом стакане все-таки был стопроцентно настоящим и даже благоухал!

Но это в Ужгороде! На тот момент у них в Закарпатье, советская власть существовала от силы тридцать лет. А у нас, над Днепром? Не успели к тысяча девятьсот семнадцатому году в Киеве понастроить кафешек с кафешантанами включительно по всему Крещатику и прилегающим улицам, как приволокся из революционного Питера матрос Железняков верхом на своем бронепоезде и принялся колошматить по всей этой красоте из трехдюймовок!

Припоминаю, когда мы с Алексеем хорошенько закладывали за воротник, то начинали петь дуэтом старинную ростовскую блатную: «Я просто вор, мой стаж – с семнадцатого года, и воровать я начал с давних детских лет, когда на Балтике красавица «Аврора» шмаляла в Зимний, выбивая в ем кадет…» В этом, наверное, и состояла победоносная поступь Великой Октябрьской революции. В столице лупили по Зимнему дворцу из шестидюймовки, а в провинции, соответственно, вдвое меньшим калибром – по кафешкам. Думаю иногда: если бы кофе от природы был не черным, а красным – спасло бы это его от пролетарского гнева?

Хотя – с другой стороны, говорят, что в Ереване в многочисленных кафе не просто варят хороший кофе по-турецки, а еще и соревнуются друг перед другом – у кого вкуснее.